+39 328 464 1838
info@myrentinrome.com

Район Piazza di Spagna

Площадь Испании в Риме с лестницей Тринита дей Монти, безусловно, один из самых известных памятников столицы и всего полуострова. Испанское посольство обосновалось здесь не сразу. Немного раньше французы воздвигли церковь Trinita dei Monti. Сейчас трудно представить себе лишь ее, без лестницы. Но, тем не менее, долгое время было именно так. Если удастся забраться на колокольню, будете вознаграждены красивым видом. В наши дни уже и на лестницу, которая появилась в 20-е годы XVIII в., скорее как компромисс, нежели часть запланированного градостроительного плана. Лестница состоит из 135 ступенек, эта работа архитекторов Alessandro Specchi и Francesco de Sanctis, которые творили в первой половине восемнадцатого века. Лестница была открыта в 1725 году Папой Бенедиктом XIII, и изначально служила для соединения посольства Испании (отсюда и название Испанская лестница) к церкви Тринита деи Монти. У французов были свои виды на территорию, так что, будь городские власти снисходительнее, стоять бы тут памятнику Людовику XIV. При всем уважении к королю-солнцу вряд ли, в этом случае, площадь стала бы одной из самых оживленных. А популярна она неспроста. Ведь на ступеньках Scalinata della Trinita dei Monti можно удобно расположиться и немного успокоиться после насыщенного дня (а разве в Риме могут быть другие?), глядя на умиротворяющие ручейки фонтана-лодочки (Barcaccia), вдыхая аромат цветов и разглядывая туристов, которых как магнитом притягивает площадь. В XIX в. сюда приходили натурщицы в надежде найти вдохновленного художника, в наши дни, лестница становится подиумом во время проведения модных дефиле. Также, можно завести беседу с иностранцами, они тоже прослыли завсегдатаями квартала. Не зря здесь открыт музей-библиотека, посвященный английским поэтам, которые питали особую любовь к этим краям, а уж они-то были весьма разборчивы. И именно здесь, небесно-римский «signore Nicolo», в широкополой белой шляпе, белых перчатках и пиджаке, жизнерадостно-бодрый, в лучах утреннего солнца, поспешал в кофейню “Greco” на Via Condotti, проворно спускаясь от церкви Троицы по Испанским ступенькам, на ходу, фехтуя в воздухе сверкающей тростью. Для забавы своих спутников он иногда вдруг принимался выплясывать и петь малоросские песни в дремотных переулках Рима; а во время прогулок одаривал друзей апельсинами и охотно вступал в озорные скандалы с уличными торговцами… “Никогда я не чувствовал себя так погруженным в такое спокойное блаженство. О, Рим, Рим! О, Италия! Чья рука вырвет меня отсюда? Что за небо! Что за дни! Лето – не лето, весна – не весна, но лучше весны и лета, какие бывают в других углах мира. Что за воздух! Пью – не напьюсь, гляжу – не нагляжусь. В душе небо и рай”, – написал он 2 февраля 1838 года из Рима Александру Данилевскому. И в словах этих – небо и рай – не было никакого художества. Рим, действительно, с некоторых пор, стал воздействовать на чувства Гоголя так, что он ощущал себя умершим для всех “других углов мира”.